Есть книги, к которым возвращаешься со временем. Если впервые её прочёл спеша, на бегу, в период усиленной учёбы в институте, — без возможности обдумать каждую мысль, — то сейчас, имея за плечами 20-летний педагогический опыт и видя, как интернет наводнили научно не доказанные практики обучения, хочется вернуться к истокам, к великим педагогам. Ещё раз пересмотреть их труды, понять их мысли — и посмотреть на них с позиций современной педагогики, дидактики, достижений когнитивной психологии и нейропсихологии.

Ещё в 1920-е годы А. С. Макаренко сформулировал проблемы педагогической науки — и, как мы увидим, по большей части они не изменились:

«…объектом педагогического исследования является ребёнок. Мне это кажется неверным. Объектом исследования со стороны научной педагогики должен считаться педагогический факт (явление)».

«Полное отрешение от мысли, что для хорошей школы нужны прежде всего хорошие методы в стенах класса. Для хорошей школы прежде всего нужна научно организованная система всех влияний».

Я полностью согласна с великим педагогом. Ниже — основные тезисы первого тома его собрания сочинений и мои размышления над ними. 

Мы привыкли считать дисциплину синонимом наказания. У Макаренко она означает противоположное: дисциплина — воспитание гражданина. Она выражает организованность общества и проявляется как разумное подчинение личности общепризнанному порядку — «нормальное отношение личности и общества».

При этом дисциплинированность нельзя сформировать одними положительными стимулами — поощрениями и симпатиями. Настоящий порядок требует и сдерживающих начал, постоянства, хладнокровия и стойкости. Наказание при этом — не орудие нажима, а инструмент коллектива: его сила и его нравственность определяются смыслом, который в него вложен.

И ключевая формула: дисциплина — не средство и не цель, а живой результат воспитания как целого. Она рождается не из страха и не из отдельного приёма, а из всей организации жизни коллектива. Искать её в отдельном собрании, а не в общем потоке жизни — бессмысленно. 

Труд и знания должны совпадать с интересами ребёнка — тогда они становятся частью его жизни, причём дисциплина при этом сохраняется полностью. Учить можно только то, к чему ребёнок сам тянется; но чтобы знать, к чему он тянется, педагог должен постоянно находиться среди детей и знать их жизнь изнутри. Макаренко описывал конкретный механизм: ежедневная анкета «О чём я хочу узнать в ближайшее время?», выбор тем общим советом, чёткая структура работы над каждой темой — пассивная часть (доклад, экскурсии, чтение) и активная (обсуждение, борьба мнений).

Воспитание при этом идёт не через «муштру», а через живой, остроумный, публичный разбор — и через ощущение «завтрашней радости». Бодрое, весёлое настроение коллектива — единственная дорога, на которой только и стоит воспитывать человека. Детям нужно показывать не назидание, а живой, интересный путь — через реальное участие, труд, пример старших; и никакая игра или соревнование не должна строиться так, чтобы участники действовали «по совету» со стороны: они должны быть предоставлены самим себе. 

Педагог — живой регулятор среды. В воспитании недопустим никакой особый «педагогический тон»: с воспитанниками нужно обращаться как с равными — обычный хозяйственный разговор, деловой договор, юмор без фамильярности. Воспитательский тон — не особая манера, а равное деловое обращение, подкреплённое личным примером. Сила педагога — не в праве приказа, а в слове, убеждении и дружеском отношении.

Педагог сам обязан быть «образцом работоспособности, особенной бодрости воспитания» — его поведение, его отношение ко времени и к вещам воспитывают не меньше, чем слова. Сюда же — предостережение против «принципа выдвижения», когда взрослые заранее определяют, кто из детей «продвинулся», а кто «отстал», и выстраивают вокруг этого всю работу. Педагог должен «подтягивать» не ярлыками, а построением такой среды, где каждый ребёнок движется в своём темпе. Поощрять надо не статус, а движение.

Сам образовательный процесс держится на прочных связях старых работников: постоянная смена людей рвёт эти связи и превращает воспитание в «мешанину». Но и избыток опытных педагогов — производственный вред: их виртуозная забота вытесняет самодеятельность детей. Хороший педагог не решает всё сам, а создаёт условия, чтобы решали воспитанники.